Марс. Красная планета. Ближайшее к нам место, где теоретически возможна хотя бы микробная жизнь — и 69-летний инженер Левин Гилберт, который был руководителем космической программы «Викинг», утверждает, что ее признаки были обнаружены более 40 лет назад.

Сама программа «Викинг» включала два одинаковых космических корабля — «Викинг-1» и «Викинг-2». Каждый из них состоял из орбитального зонда и спускаемого аппарата. Будучи запущенными в 1975 году, предполагалось, что они эффективно проработают на орбите и поверхности 90 суток, однако оба аппарата прослужили в итоге в разы больше: дольше всех продержался орбитальный зонд «Викинг-1», который перестал выходить на связь в 1982 году из-за ошибки оператора спустя 6 лет после начала работы. 

Целей у спускаемых аппаратов было достаточно: это и получение цветных фотографий поверхности, и изучение состава почвы при помощи спектрометров, и взятие проб грунта для анализа на наличие жизни. И если с первыми двумя пунктами проблем не было — и фотографии получили, и состав почвы оказался вполне адекватным, то вот с третьим пунктом, но словам Левина, все было нечисто.


Фото поверхности Марса, снятое Викинг-1. Хорошо видны траншеи, вырытые для забора образцов грунта.

Сам эксперимент на обнаружение бактерий был предельно прост — его провел еще Луи Пастер в 1864 году. Его суть заключалась в том, что если поместить в питательную среду микроорганизмы и создать им пригодные для жизни условия, то их жизнедеятельность можно будет обнаружить по появившимся пузырькам газа. Этот простейший тест используют до сих пор для проверки воды на пригодность для питья, и его легко воспроизвести в автоматическом режиме.

Но этот опыт работает только для земных микроорганизмов — почему же он должен сработать и для марсианских? Ответ вас удивит: Земля и Марс постоянно обмениваются материалом. Каждый год на нашу планету падает порядка 5 кг камней родом с нашего ближайшего планетарного брата. Сам процесс тут понятен: при падении метеорита в разные стороны разлетаются его остатки вместе с материалом поверхности планеты. А с учетом того, что скорости там зачастую составляют километры в секунду, бывает так, что часть разлетевшегося вещества оказывается способной покинуть притяжение родной планеты и отправиться путешествовать по космосу — и, в конечном итоге, часть его может попасть и на Землю. 

Плюсуя сюда тот факт, что последние опыты с микроорганизмами на внешней стороне МКС дали положительные результаты — некоторые виды отлично чувствуют себя в космосе — такие камни с других планет могут быть своеобразными капсулами жизни, разносящими бактерии по всей Солнечной системе.

Однако Левин и его команда понимали, что на Марсе может быть очень небольшое количество микроорганизмов, к тому же неизвестно, сколько сможет проработать спускаемый аппарат, поэтому питательная среда была доработана таким образом, чтобы давать результат уже в течении часа. И, как вы уже могли догадаться, по словам бывшего инженера НАСА все четыре пробы дали положительные результаты. При том, что расстояние между местами посадки обоих Викингов составляет почти 6000 километров.


Все аппараты на поверхности Марса. Фиолетовые — посадочные станции, красные — роверы, желтые — планируемые.

Возможно, это случайность? Нет: как утверждает Левин, на Земле этот опыт был проведен в разных местах несколько тысяч раз, и не было ни одного ложно положительного или ложно отрицательного результата, так что детекторы, видимо, действительно не давали сбоев. Но вот дальнейшие утверждения Левина перестают совпадать с отчетом НАСА: агентство утверждает, что выделение углекислого газа в пробах быстро сошло на нет, что похоже на химическую реакцию. Левин же в своей статье на Scientific American говорит о том, что эксперимент удачно продолжался в течение семи дней.

Разумеется, «Викинги» проводили не один тест на обнаружение жизни. Был еще один, связанный с неравновесным состоянием углерода-14 при наличии микроорганизмов. Суть эксперимента также проста: существует три изотопа углерода — стабильные 12С и 13С, и так называемый нестабильный радиоуглерод 14С. Грунт приводился в контакт с углекислым газом, содержащим радиоактивный углерод 14С вместо обычного 12С, и освещался светом, подобным солнечному. В земных условиях микроорганизмы хорошо усваивают углекислый газ. Затем проба грунта изучалась, чтобы проверить, усвоился ли радиоуглерод. На Марсе этот опыт дал неоднозначные результаты: углерод то усваивался, то нет. 

В своей статье Левин ничего не говорит об этом эксперименте, однако в одном из пунктов сообщает о том, что «избыток углерода-13 над углеродом-12 в марсианской атмосфере свидетельствует о биологической активности, которая предпочитает усваивать последний». Сам факт вопросов не вызывает, это действительно так: в большинстве растений концентрация изотопа 12С на 15-25% выше, чем в атмосфере. И на Марсе 13С действительно слишком много относительно 12С.


Капсулы с микроорганизмами, размещенные на поверхности МКС.

Только вот проблема в том, что есть и небиологическое объяснение этому: ультрафиолетовое излучение в верхних слоях атмосферы раскалывает молекулы CO2 на CO и O. В дальнейшем, оно же раскалывает CO на C и O. Некоторые атомы углерода, полученные таким способом, имеют достаточно энергии, чтобы покинуть гравитационное поле планеты, и исследования показывают, что наиболее подвержен уносу именно углерод-12, а на углерод-13.

Некоторые пункты в статье Левина вызывают недоумение. Например, он пишет о том, что «шестиканальный спектральный анализ с помощью системы визуализации Викингов обнаружил, что наземные лишайники и зеленые пятна на скалах Марса имеют одинаковый цвет, насыщенность, оттенок и интенсивность». Тут можно только отметить, что Марсианский разведывательный спутник, имеющий камеру HiRISE, получает цветные фотографии поверхности Красной планеты с разрешением 30 сантиметров на пиксель. Думаю, не стоит говорить о том, что никаких зеленых лишайников обнаружено не было.

«Червеобразную особенность на снимке, сделанном Curiosity», совсем комментировать не хочется — можно только добавить фотографию поверхности Марса, сделанную Викинг-1, где хорошо видна структура, очень похожая на человеческое лицо:



Остальные пункты в статье Левина говорят лишь о том, что условия для простейшей жизни на Марсе есть, но они не подтверждают ее наличие. Да, на Красной планете были найдены вода и метан, и даже сложные органические молекулы — например, керогены. Однако исследования показывают, что ни органика, ни вода не являются редкостью в космосе. Но их наличие абсолютно не гарантирует существование жизни: если вы покидаете овощи в кастрюлю и зальете их водой, суп вы не получите. Вам сначала нужно их почистить и порезать, после чего долго варить — с жизнью, собственно, все также.

Более того, Левин утверждает, что «за 43 года, прошедшие с Викингов, ни у одного из последующих кораблей НАСА на Марсе не было прибора для обнаружения жизни, который позволял бы получать эти впечатляющие результаты». Это опять же не так: одной из целей Curiosity является обнаружение следов возможного протекания биологических процессов по элементам, являющимися основой земной жизни (углерод, азот, кислород, фосфор и сера).

«Каковы доказательства против возможности жизни на Марсе? Удивительный факт, что нет ни одного», — пишет бывший инженер НАСА. Увы, но ультрафиолетовое излучение Солнца, перхлораты в почве и серьезные минусовые температуры на поверхности Красной планеты гарантированно убивают большую часть земных микроорганизмов. Конечно, часть из них способна выжить и при еще более жестких условиях, однако говорить про то, что Марс не имеет доказательств против жизни, явно не стоит.

В итоге получается интересная ситуация: с одной стороны, на большинство доказательств существования жизни на Марсе у ученых есть чисто химические объяснения. С другой стороны, в течение следующих десяти лет на Красную планету должны быть отправлены сразу несколько пилотируемых миссий, которые с высокой долей вероятности смогут окончательно поставить точку в этом вопросе. Очевидно, что Гилберт Левин знает об этом, однако все равно последние 20 лет гнет свою линию, причем некоторые из приводимых им фактов, мягко сказать, удивляют. Увы — пока невозможно сказать, на чьей стороне правда, однако есть шанс, что мы узнаем ее в ближайшие годы.