Похожее изображение

Пилотируемый полет на Марс вполне может стать достижением человечества уже в первой половине этого века — о своем желании доставить людей на Красную планету говорят как крупнейшие космические агентства разных стран, так и частные компании. Но возникает вполне логичный вопрос: а стоит ли? За последние два десятилетия к ближайшей к нам планете НАСА отправила четыре ровера, и один из них работает до сих пор, каждый день посылая нам новые данные. На орбите Марса находится больше десяти спутников, из которых пять полностью функционирует и опять же передают нам множество информации об этом мире. Так ли нужен там человек, для которого нужно создавать специальные условия жизнеобеспечения, что обойдется очень недешево, если есть роботы, которые, вроде бы, и так справляются неплохо? 

Аполлон-17 vs Curiosity

Проще всего сравнивать уже работающие или прошедшие миссии — стоимость их запусков известны и уж точно не будут меняться в большую сторону, что нельзя сказать о планирующихся полетах. Это же относится и к их достижениям. Так что давайте сравним две миссии: Аполлон-17, в которой Джин Кернан и Харрисон Шмитт провели 75 часов на поверхности Луны, с марсоходом НАСА Curiosity, по трем важным параметрам — пройденное расстояние, стоимость и отобранные образцы. Конечно, эти миссии достаточно сильно различаются — первая была на Луне, а вторая на Марсе — но, тем не менее, это позволит оценить эффективность людей против машин.

Когда дело доходит до пройденного расстояния, то люди безоговорочно побеждают. Два астронавта Аполлона-17 проехали на Луне 35 километров за три дня — это примерно 11.6 километров в день. По состоянию на февраль 2019 года, Curiosity проехал по Марсу 20.16 км — в среднем 9 метров в день с момента начала своего путешествия по планете в августе 2012 года.



Разумеется, я ничуть не преуменьшаю заслуги этого марсохода и его команды. Но выполнить задачу чрезвычайно сложно, когда имеешь дело с ровером, находящимся на расстоянии от 55 до 400 миллионов километров, в зависимости от взаимного расположения Земли и Марса на их орбитах. И если наземная команда Curiosity даст неверные команды марсоходу, это может поставить миссию под угрозу или даже преждевременно ее завершить. Следовательно, они должны двигаться медленно и проверять каждый шаг. Это означает, что то, что человек может сделать за пару часов — например, взять несколько образцов горных пород — может заставить робота «попотеть» несколько недель.

К слову, насчет образцов — во время работы Аполлон-17 астронавты собрали 741 образец породы и почвы, в том числе образец керна глубокого бурения длиной 3 метра. Это составляет 247 образцов каждый день. Найти схожую информацию для Curosity было сложнее, однако известно, что по состоянию на 15 января 2019 года ровер пробурил 19 участков и взял два образца без бурения. Таким образом, едва ли за все время на Марсе он собрал больше 30 образцов. То есть, в среднем, это 0.013 пробы почвы в день: это отлично показывает, насколько сложно управлять машиной дистанционно. Более того, если какое-либо оборудование — например, тот же бур — сломается, то починить его не получится, ибо до ближайшего «роверсервиса» десятки миллионов километров. Поэтому наземная команда будет вынуждена искать обходные пути, чтобы продолжать заниматься наукой.

Стоимость Аполлона против Curiosity

По курсу 2015 года каждая из семи лунных миссий «Аполлон» оценивается в 20 миллиардов долларов США. Стоимость Curiosity на порядок меньше и составляет около 2.5 миллиардов долларов.


Благодаря этому «Лунному роверу» астронавты смогли преодолеть 35 км за три дня — больше, чем Curiosity за 7 лет.

Да, сравнивать лунную и марсианскую миссии, разумеется, некорректно, но так как люди еще не были на Красной планете, то придется брать оценочную стоимость пилотируемой миссии туда. Последняя колеблется от 100 до 500 миллиардов долларов за миссию, и логичнее выглядит последняя цифра, ибо, например, на постройку той же МКС ушло больше 150 миллиардов.

Но даже если мы возьмем цифру в 500 миллиардов — хочется думать, что после нескольких полетов она уменьшится — пилотируемая миссия все еще принесет лучшую отдачу от инвестиций. Исходя из приведенных выше приблизительных оценок можно рассчитать, что команда из четырех человек будет по меньшей мере в 500 раз более продуктивна в выполнении научных задач, чем ровер, а вот конечная стоимость будет лишь в 200 раз выше.

Совместная работа

Конечно, расчеты выше очень приблизительны, и конечная стоимость пилотируемого полета может меняться в разы. Но, в любом случае, очевидно, что люди смогут сделать миссию гораздо более эффективной, поэтому вряд ли кого-то удивит то, что будущее космических полетов за совместной работой людей и машин.

Да, отправлять людей в космос дороже, чем зонды и роверы, но мы не можем игнорировать тот факт, что люди могут быстро адаптироваться к непредвиденным ситуациям и ремонтировать и модифицировать оборудование, что в конечном итоге повышает вероятность успеха. Это было хорошо видно в полетах «Аполлонов» — лишь благодаря быстрой реакции экипажа на возникающие проблемы не было человеческих жертв, хотя аварии были практически в каждой миссии. 


Ремонт МКС — роботы на такое пока не способны.

Человеческое восприятие

Мы можем многое узнать о Марсе благодаря своим чувствам — гораздо больше, чем могут показать сенсоры современных роверов. На что похож новый мир? Как выглядит там Солнце? Как ощущается пылевая буря? Мягкая ли там почва? Роботы могут дать лишь ограниченный набор ответов на часть из этих вопросов, полную картину покажут только люди.

Ролики на YouTube, в которых астронавты с МКС рассказывают о своей жизни и работе в космосе, набирают миллионы просмотров. Людям интересно буквально все, начиная от того, как астронавты чистят зубы в условиях невесомости, и вплоть до того, как они проводят различные эксперименты. И именно интерес людей к космосу является достаточно сильным мотиватором для разработки в том числе и пилотируемых полетов на Марс.

В итоге можно сказать лишь одно — конечно, марсоходы творили и продолжают творить чудеса и много рассказывают нам о Красной планете, но только люди смогут изучить ее так же хорошо, как мы изучаем Землю.